Никто Минские соглашения тут не соблюдает – ты просыпаешься от танковой дуэли

Вначале августа он уходит на фронт, впервые не как волонтер, а как боец ВСУ. Александр больше года доставляет необходимое в зону АТО, на самый «передок», туда, где через пару...

Вначале августа он уходит на фронт, впервые не как волонтер, а как боец ВСУ. Александр больше года доставляет необходимое в зону АТО, на самый «передок», туда, где через пару километров уже видны блокпосты сепаратистов. Он видел бой и знает, что такое прятаться в подвале, когда вас расстреливают снарядами, а вам дана команда: «Не отвечать». И несмотря на это, он записался в армию добровольно.

Александр — высокий, статный, сильный мужчина 26 лет.

Его папа и дядя записались добровольцами еще в первую волну мобилизации. Сашу оставили заниматься тылом. Кто-то же должен это делать? Отец Александра принимал участие в освобождении Лисичанска (недавно была годовщина этого боя), он выполнял самые опасные задания, был разведчиком, пробирался в тыл к сепаратистам и выдавал себя за «своего». Теперь отец Саши вернулся с войны и молодой человек принял решение заменить отца и пойти на фронт бойцом во второй батальйон 95-й бригады.

Александр назначил мне встречу в Главном военном клиническом госпитале. Я застала его разговаривающим с одним из бойцов. Александр познакомил нас и тут же пожал на прощание руку. По пути из неврологического отделения госпиталя Александр с нескрываемым восхищением начал рассказывать о своем собеседнике.

Это Валерий Романюк — легендарный боец. Валера начинал с волонтера прошлым летом, возил в «котлы» ребятам каски и бронежилеты, когда ими еще не были обеспечены бойцы. Прорывался в Изварино через блокпосты сепаратистов. Он обкладывал бронежилеты продуктами и говорил, что везет продукты на свадьбу. А когда возвращался уже пустым обратно, то сепары нашли в GPS навигаторе фотографии с нашими пацанами. За это его с напарником взяли в плен. Ему чуть горло не перерезали, он чудом остался живой. После этого пошел служить в 95-ю бригаду. Далее аэропорт, немерянное количество соперников на счету, Дебальцево, Авдеевка, Ясиноватая. У Валеры около 8 контузий. Но он очень скромный. Вот забрал его с Харьковского госпиталя, договорился, чтобы в Киеве лечили. А то сам он ничего ни у кого не просит. И что думаешь? У него есть какая-то награда? Нет. А он достоин.

А кто решает, кого награждать, а кого нет. Как проходит процесс отбора?

Все, как было со Второй мировой войны, ничего не изменилось. Просто есть люди, которые приближены к начальству. Командир на месте пишет представление, передает в штаб подразделения, штаб пишет бумагу в Министерство обороны, в министерстве собирается комиссия и решает, достоин человек награды или нет.

Валера из 2-го батальона 95-й бригады, у него командир “Медведь” (Павел Розлач). “Медведь” сидит на КСП, это не «передок», это от Авдеевки чуть-чуть в тыл, как и должно быть, чтобы видеть ситуацию в целом, а Валера командует непосредственно огнем, следит за ДРГ (диверсионно-разведывательные группы) — ползут или не ползут. “Медведь” подавал Валеру к награждению, но выше решили, видимо, с наградой для Валеры подождать.

Часто награждают таких людей, что ребята, имеющие награды по достоинству, хотят их выкинуть, потому что, получается, что они ничего не значат и ничего не стоят. За что получает «Награду за отвагу» чувак, который в Славянске, в тылу, год просидел.

Меня тоже представляли к награде, но я отказался. Мне стыдно брать награду, когда я знаю, что такие, как Валера награды не получают. И, вообще, я стараюсь, быть непубличным. Очень многие звонят с телеканалов, просят про интервью на камеру, я отказывался, вот вы исключение. Потому что вижу, как очень многие «звезд на лоб ловят». И соблазнов больше становится.

А можешь меня познакомить с Валерием? Я хотела бы взять у него интервью.

Он не хочет. Перед тем, как вы подошли, я сказал ему, что встречаюсь с журналистом, и предложил рассказать о своей ситуации, но он отказался. Он на передке успел «насытиться» журналистами. Валера рассказывает, что приезжали корреспонденты на позиции, начинали снимать небо, столбы. Зачем? Среди сепаратистов много местных, они каждое дерево знают. Журналист — “красавчик”, приехал, поснимал, деньги заработал, показал свой сюжет с позициями, а их тут же после сюжета начинают засыпать, люди гибнут! Он уже задолбался гонять с позиций, с пулеметных гнезд журналистов телеканалов. Идет бой, летят снаряды, а журналисты просят про интервью. Какое интервью? А однажды одно чмо додумалось сказать Валере: «Я же могу так сделать, что тебе прикажут со мной разговаривать». Валера говорит: «Что? А ну пошел вон отсюда!». Как так можно, скажи мне? Поэтому психологическое состояние у Валеры такое, что с журналистами он говорить не хочет.

Есть и толковые мужики — отсняли материал, “порубашили” (смонтировали, — авт.) на фоне окопа, чтобы ничего не расскрывать, только звуки слышны.

Какое сейчас настроение на «передке»?

Я тебе расскажу про обычный день там. С утра ты просыпаешься от танковой дуэли вместо будильника в 6 утра. Два наших танка, один сепарский. Все привычны к этому, делают себе завтрак, едят. Все … отбухали… часов до 9 где-то, вроде тишина до обеда. В обед могут минометы или АГС поработать. В 6 часов вечера начинает снайпер херачить втупую.

Он бьет не прицельно, потому что он не видит нас. Но он показывает: «Я знаю, где вы есть, работать вам не дам. Летят пули… «дзинь»… пролетело…, кто-то вздрагивает, наклоняется. На самом деле, это все до фени, потому что пулю, которая тебя найдет, ты не услышишь. Все, в 8 вечера начинается концерт, начинают работать САУшки, минометы… ждем и наблюдем. По тебе работают АГС … первый «300-й», второй «300-й», бывают «200-е», а тебе отвечать нельзя. Долго ты это выдержишь?

Тебя, как в тире, расстреливают, а ты отвечать не можешь. Начинают докладывать: «Разрешите ответить?», там: «Не разрешаю». Бойцы якобы не слышат и начинают отвечать ДШК. И я их полностью поддерживаю. Что это такое? Наших ребят “хренячат”, а мы ответить и успокоить их не можем?

Никто там минские договоренности не соблюдает — танки сепарские закопаны под землю. ОБСЕ уходит, танки откапывают и наступают, и все. Чтобы подогнать наши — нужно время. Потом «котлы»-«шмотлы», Дебальцево… В Авдеевке уже давно поговаривают про новый «котел», им нужно пробить Водяное, им нужно откинуть нашу артиллерию, чтобы она не доставала до аэропорта. Чтобы поднять свою авиацию, то есть российскую, конечно, потому что у них ничего своего нет.

О том, что Авдеевку будут брать в «котел» еще раньше говорили, но зашел “Медведь”, и стало понятно, что никто в «котел» Авдеевку брать не будет. Но сегодня я узнал (26 июля, — авт.), что оттуда 95-ю бригаду уводят.

Что чувствуют бойцы на передовой по отношению к тому, что происходит в Украине и, в частности, в Киеве?

Многие говорят: «Вот придут пацаны, наведут тут порядок». А у меня вопрос: «Не ваше ли это дело тут порядок наводить?». А, может, им немного отдохнуть нужно за год времени. Они и так свой долг родине отдали. Или им еще подтирать жопы здесь людям на месте, которые ничего не делают? Сидят сутками в фейсбуках, пишут свои недовольства, «диванные воины». Люди с «боевых», стоят там, чтобы эта вся фигня не распространялась сюда дальше, дают возможность и время бороться здесь, а это время никто не использует. Они еще должны прийти сюда бороться? Это вообще уже.

Первый вопрос у ребят, которые там стоят: «Почему мы не идем в наступление?» Потому что у многих ребят есть предположения и ощущение, что они могут зачистить Донецк.

А если за день придет подкрепление российских кадровых военных?

Ну и что? Вот я общаюсь с Валерой, он непосредственно на передке. У него есть план, причем очень хороший, как их выбить и кадровые военные не помогут. Просто кому-то очень не хочется заканчивать эту войну быстро. Вот и все.

Все денежные потоки идут сюда в Киев. Все нитки идут сюда. По цепочке, по налаженной системе. Понимаешь, если стоит блокпост и едет контрабанда, чисто по своей инициативе они смогут взять деньги ну раз, два. Там это происходит систематически. Если это происходит систематически — их покрывают выше. Раньше я знал, что это на уровне командования АТО все покрывалось, теперь я понимаю, что это гораздо выше, особенно после того, как 13-й батальон вывели на рейд, после того, как “Айдар” вывели на рейд. Высокие чины с Киева ничего не могли сделать, когда проезжали фуры с коньяком без документов туда, в Луганск. Стало сразу понятно, что это идет наверх.

А как вы относитесь к тому, что “Правый сектор” высказал недоверие власти?

Плохо мы относимся к тому, что делает “Правый сектор”. Пример с Мукачево. Почему они не огласили про свои действия? Если люди намерены с чистыми побуждениями начать борьбу с контрабандой, они ее оглашают, а если люди едут втихаря какие-то вопросы решают, причем с оружием за 1300 километров, с автомобилями с ДШК на станках, что они вообще там делают? Хочешь, не хочешь, а 90% у них “делюга”, они делят какие-то потоки. А потом начинается “замес”, вот они начинают говорить: «Мы белые и пушистые».

Не бунты нужно поднимать, а реально контролировать и давить на власть. И начать изменения с себя. Люди приходят в тот же БТИ и хотят побыстрее сделать бумаги и так далее. Если у большинства общества этот запрос есть, тогда будут происходить изменения, если нет, то тогда нет.

Я много знаю случаев на передовой продажи оружия от “Правого сектора”, я не говорю про весь “Правый сектор”, но таких личностей там хватает. Я не поддерживаю этого.

В ВСУ есть случаи продажи оружия?

Я не говорю, что ВСУ супер-пупер. В той же 92-й были случаи с продажей оружия и топлива. С этим нужно бороться. Если оружия много, то это, как пороховая бочка. Хотя его и так уже много.

Как вы относитесь к тому, что «Айдар» выводят из зоны АТО?

Их вывели просто с передовых позиций, а не с зоны АТО. «Айдар» — это подразделение с сомнительной репутацией. Есть хорошие пацаны, боевые, но есть мародеры, которые насилуют местных девушек. Как я к этому отношусь? Никак не отношусь.

Я вам сразу хочу сказать — те подразделения, которые кичатся, что без них “будет торба”, они из себя ничего не представляют.

Вы сильно часто слышите о том, как работает 3-й Кировоградский полк спецназа? Нет. Ну и не надо. Потому что ребята столько делают работы! Это разведка, группа ДРГ. Это бригада, которая штурмовала Донецкий аэропорт и заняла его. Это очень толковый полк.

Смотришь, есть любимчики фейсбучные, тот же «Правый сектор», та же 95-я бригада. Я против этого — это портит людей, тех же командиров, много привозят просто для того, чтобы пофотографироваться. Это реальный бред. Там, где начинается нерациональное распределение ресурсов, люди зажираются, начинают фигней маяться.

Как люди на «передке» мотивируют себя?

Там одна единственная мотивация — они стоят за свою семью и детей, за народ.

А если они уйдут?

Ну они уйдут, за ними придут новые?

А если не придут?

Такого не бывает. Их просто не отпустят.

А если будет реванш «Партии регионов»?

Я не знаю, как они поступят. Революцию поднимать и бунт не будут. Если эта фигня (авт. сепаратисты, терроризм) будет распространяться дальше, а государство ничего делать не будет, тогда они пойдут, скорее всего, партизанить. Это люди войны, многие из них отвоевали год.

Что делать?

Ничего не делать. Штурмануть и все.

Да, будут потери. Но это оправданные потери, понятно за что. А стоять на месте, один за одним гибнуть, это непонятно. Да, есть политические переговоры, нужно показать миру, что Россия агрессор. Но мне кажется, что мир уже и так все понял, все для этого есть. Все эти ходы я вообще не понимаю.

Нужно штурмануть до российской границы и все, мы у себя дома. Там гораздо проще доказать, что вот наступают русские.

Здесь, в Киеве, люди, не понимают одной простой до безумия вещи — 4 с половиной часа и все, вся эта пи**ота здесь. Со стороны Черниговской или Кировоградской области техника зайдет за 4 часа, авиация еще быстрей.

Люди думают, что это где-то там на Донбассе война. Это как картинки из кино, сюжет из новостей, они не понимают что это реальность, и не исключено, что это может быстро сюда прийти. И когда мины будут ложиться здесь, когда авиация будет работать здесь — тогда будут думать. Не хотелось бы этого. Я не говорю, что все здесь должны ходить грустными, но должно быть минимальное уважение. Очень часто слышу, к сожалению, такие фразы: «Я тебя туда не посылал». Как человек придумал такое ляпнуть? Какое моральное право он может так говорить? Он сидит здесь, просыпается в своей теплой кровати, его дети ходят в садик и школу, благодаря этим бойцам! И это не просто громкая фраза, а это реальность.

Они будут бомбить города, они будут делать все для того, чтобы все боялись. Для себя я сделал вывод, если, не дай Бог, это все придет в Киев, первые люди, которым нужно будет делать ноги отсюда — это волонтеры и бойцы. Потому что я на 90% уверен, что те люди, которые сейчас носят гербы на футболках и очень яростно обсуждают свое несогласие с политикой власти — будут первыми кто предаст.

Что значит предаст?

Если зайдут сюда русские или сепары, эти люди расскажут, что мой сосед патриот, помогал армии.

Вот ты приезжаешь туда воевать, а там люди говорят: «Чего ты сюда приехал? Это не твоя земля». Это бой за землю или за людей?

Это бой за влияние на Украину. Либо мы сдадимся и тогда нами будут вертеть и крутить как раньше, либо выиграем. Одураченные люди на Донбассе, которые до сих пор верят, что они кормили всю Украину и не понимают, что обворовывали их те олигархи, которых они сами выбирали. Я не голодаю, я не ощущаю, что Донбасс меня кормил, а теперь не кормит.

Я работал не на Ахметова. Я геодезист, наша фирма работала в России. Когда все это началось, наш начальник прекратил работать с Россией, работы стало меньше, стало тяжелее. Но меня он, когда узнал, что я начал волонтерить, собирать и возить на передовую необходимое, то оставил на ставке и весь этот год платил зарплату, хотя, понятно, что на работе я почти не появлялся.

Переселенцы приезжают и говорят: «Ну ни хрена себе вы живете?». Так мы тут и пашем, чтобы так жить. У них принцип: «Пришел с работы и все». А у нас люди не брезгуют и на выходные поработать, чтоб заработать копейку, ремонт сделать. Молодежь, которая подросла, успела попутешевствовать и увидеть, как можно жить — она не хочет стабильно хреново, а хочет продуктивно и хорошо. Когда сепаратисты, которые террористы, говорят, что это их земля, я отвечаю: «Твоя земля — это то, что у тебя под ногтями».

Антипропаганды никакой, в той же в Авдеевке идут русские каналы или каналы под названием “Новороссия”, “ДНР”. Там у населения сепаратистское настроение. А какое оно может быть, если они смотрят целыми днями российское телевидение? И смотрят о том, как в Донецке хорошо при власти «ДНР».

Не страшно было принимать решение мобилизоваться в батальон, который постоянно обстреливают?

Нет людей, которым не страшно. Тому, кто скажет, что ему не страшно, я плюну в лицо. Единственное — страх не должен превращаться в панику.

Этот страх похож на ощущение перед школьными соревнованиями по футболу, у тебя мандраж перед самим матчем, но когда игра начинается, то не страшно.

Ты въезжаешь в зону АТО — тишина, страшно. А когда “хреначево” начинается, уже не страшно. Тогда уже надо действовать, если даже рядом где-то падают снаряды.

По материалам: Theinsider.ua

Категории
Новости
Лента новостей

Похожие сообщения