Роман Шпек: «Вкладчики должны знать, кто и что стоит за банковскими вывесками»

Роман Шпек − один из самых влиятельных банкиров страны. За свою карьеру он работал на многих важных позициях − от министра экономики до председателя постоянного представительства Украины при Европейском...

Роман Шпек − один из самых влиятельных банкиров страны. За свою карьеру он работал на многих важных позициях − от министра экономики до председателя постоянного представительства Украины при Европейском Союзе. Также Роман Шпек входит в руководство, являясь старшим советником в Альфа-Банке, одном из крупнейших банков страны. Сейчас Шпек также входит в совет Национального банка и возглавляет совет банковской ассоциации НАБУ.

Именно НАБУ (Независимая ассоциация банков Украины) сейчас поставила вопрос о защите деловой репутации среди банкиров. Forbes встретился с Романом Шпеком, чтобы обсудить дальнейшее развитие событий вокруг почти тысячи бывших банкиров и акционеров банков, которым в ближайшие 10 лет вход в финансовую систему запрещен. Напомним, согласно постановлению НБУ №357 от 4 июня, лицо, которое занимало должность руководителя или акционера банка, признанного неплатежеспособным из-за отмывания грязных денег, уклонения от налогов и т.д., не может занимать соответствующую позицию в банковском секторе ближайшие 10 лет. Ввиду того, что НБУ подчиняют других финансовых посредников − страховщиков, кредитные союзы, финансовые и факторинговые компании и т.д., а сам регулятор продолжает кампанию по так называемому «очищению» сектора, ряды безработных банкиров скоро могут пополниться сотнями коллег из соседнего рынка.

Роман Шпек рассказал Forbes о теоретической возможности для банкиров из черного списка отстоять свою репутацию, и о том, как НБУ и НАБУ будут реализовывать этот механизм на практике. Также мы подняли вопрос независимости НБУ и причин, по которым Нацбанк разрешил такому количеству банков с сомнительной репутацией манипулировать средствами украинцев.

На финансовом рынке теперь есть целая плеяда финансистов, которые уже не могут работать в финансовой системе, но у них есть желание остаться. Есть ли понимание, куда могут пойти все эти люди с опытом работы в финансовом секторе?

Как и политических партий, так и финансовых учреждений в Украине, исходя из объема ВВП, совокупных финансовых ресурсов и т.д., всегда было слишком много. В качестве подтверждения: за последний период 55 банков выведены с рынка. И существенная доля этих банков была далека от прагматического банковского бизнеса. Их создали как схемные банки-фантомы, которые работали на грани правил работы рынка. Такие банки не всегда придерживались нормативов или взвешенной политики риск-менеджмента. Это приводило к тому, что создавались финансовые пирамиды, которые не могли выполнять свои обязательства. Второй признак таких банков − недостаточный или слабый уровень поддержки акционеров. Ведь если у банка возникают проблемы, то в первую очередь это − ответственность акционеров. Так же, как и качественный менеджмент, внутренний аудит, риск-менеджмент и все ключевые принципы деятельности финучреждения.

Вопрос уместен − сегодня репутация акционеров, репутация менеджмента, членов правления стала весьма актуальной, особенно после очистки банковской системы. Большое количество людей, в соответствии с новым принятым законодательством, не может продолжать работу в финансовом секторе. Мы обсуждали этот вопрос в Ассоциации, у нас есть разные мнения, и мы пришли к тому, что будем обращаться к регулятору, чтобы обсудить этот вопрос. То, что произошло − уже произошло. Но должны быть решения.

Какое решение для таких банкиров может предложить НАБУ?

Можно создать квалификационную комиссию с участием представителей Национального банка, возможно, Фонда гарантирования вкладов физических лиц и представителей общественности, чтобы посмотреть: из людей, работавших в тех условиях, все ли действительно несли ответственность? Их действия (бездействие) привели к неплатежеспособности банка, или же они не отвечают за то, что произошло? В общем, если среди политиков и государственных чиновников была политическая люстрация, то здесь, среди банков, надо смотреть на процесс сквозь профессиональную призму.

Мы будем обсуждать план системы такой оценки людей. И, возможно, пересмотр пройдут люди, которые могли бы быть кадровым резервом, потенциалом, который можно использовать для развития финансовой системы. А если нет − тогда они должны думать самостоятельно о своем будущем, но им следует четко понимать, что в случившемся есть и их прямая ответственность. Я не говорю о вине, я говорю об ответственности. Потому что вина − это уже дело Фонда гарантирования вкладов и правоохранительных органов, и десятки исков для установления виновных уже поданы.

Но хотелось бы, чтобы такие дела велись «оптом» − это должно быть «в розницу», индивидуальный подход к каждому человеку на основе законодательства и практики деятельности этих людей. Нежелательно потерять хороших профессиональных работников, которые еще могут принести пользу. Но в случае если человек действительно делал негативные для банка и клиентов вещи сознательно, или − не понимая, что делает, он должен нести ответственность.

Какова цель проведения процедуры пересмотра решений по банкирам, работавшим в обанкротившихся учреждениях?

Такой процесс является одним из элементов восстановления доверия к сектору, к профессионализму. На рынке сейчас проходят процедуры диагностики состояния банков. Учреждения будут приводить себя в соответствие с требованиями по капиталу, и не менее важно − по инсайдерам или по работе со связанными лицами. Потому важную работу банки проводят по оздоровлению и восстановлению кредитования, а вторая часть − это репутация банка как надежного партнера в глазах юридических или физических лиц. И многие банки уже уделяют этому серьезное внимание, а хорошие банки серьезно дорожат репутацией.

Итак, аттестационная комиссия будет проверять, была ли вина, был ли злой умысел банкира…

Аттестационная комиссия не будет проводить расследование. Но нужно разобраться: если банкир занимал соответствующую должность, то в какое время он пришел, имел ли отношение к негативным процессам, которые развивались в банке, или он уже пришел, когда все происходило, был ли он просто свидетелем этих процессов. То есть, мы говорим о селективном рассмотрении тех, кто хочет обратиться с правом на пересмотр.

Мы не говорим, что Национальный банк и банковские ассоциации должны пересмотреть всех. Мы не сомневаемся в законе. Но если кто-то из людей хотел бы сказать что-то в свою защиту − у этого человека должно быть такое право: защитить свою деловую репутацию.

Пожалуйста, объясните, если человек был в правлении или на другой руководящей должности в банке, при этом видел, что происходит с банком, но оставался на своем месте, то о каком уровне репутации должна идти речь? Мы говорим о финансовой безопасности всего народа Украины в период войны. Человек оставался в банке, никуда не ушел. Где граница между молчаливым свидетелем хищения денег украинцев и непричастностью к этому хищению?

Мы не готовы к тому, чтобы определять границу. Мы видим, что есть люди, которые готовы защитить свою репутацию. Мы услышали это, и думаем, как путем диалога их намерение защитить перед регулятором и дать им право отстоять свою репутацию. Но все равно в основе – действующее законодательство. Мы его не отрицаем, ведь в любом случае каждый из таких банкиров был там, и имел возможность вести себя осмотрительно и честно.

Но, возможно, более детальное рассмотрение покажет непростые ситуации. Например, человек написал заявление на увольнение, а заявление не было своевременно принято. А человек имеет право на помилование в любом случае.

Мы не берем на себя ответственность выгораживать или защищать. Это не наша функция. На себя мы берем такую функцию: в случае если кто-то хочет защитить свою репутацию − подумать, как создать такой механизм, чтобы он был прозрачным и не создавал новых лазеек для коррупции.

Речь идет о том, что человек со временем получит возможность оставаться в финансовой системе? В какой роли? Какой уровень принятия решений может быть делегирован таким банкирам?

О делегировании права принятия решений можно говорить в случае реабилитации. Когда будет понятно, что человек под действие закона подпадает, но его случай – особенный, уникальный, индивидуальный. Если будет понимание и желание регулятора, ассоциаций и банковских учреждений об этом говорить – мы будем выписывать требования. А сейчас на начальном этапе мы стараемся понять – разделяют ли другие мнение о праве человека на отстаивание своей деловой и человеческой репутации.

Но подчеркну еще раз: это не механизм прощения тех, кто вел себя опрометчиво. Это механизм, чтобы защитить репутацию. Если банкир не сможет себя защитить – он еще раз убедится, что должен нести полную ответственность за свои действия.

Механизм финансового омбудсмена может помочь в решении, в том числе, вопроса добропорядочности участников финансового сектора?

К этому вскоре нас подведут происходящие изменения. При предыдущей системе в финансовом омбудсмене не было смысла, поскольку не было единых правил игры на рынке. Были те, кому можно было все, и у кого был доступ ко всем ресурсам. Были банки, которые вообще не проверяли – и были другие, которые проверяли постоянно.

Сейчас, после очистки системы, начинает выстраиваться так называемая «английская», или «стамбульская» модель внесудебной очистки активов банков и механизм досудебного регулирования отношений между заемщиком и банком. НБУ сейчас – на новом этапе, происходит реформирование штата, изменение структуры, пересмотр функций НБУ. Регулятор начинает работать как институт, а не как лидерская организация.

Когда правила станут на самом деле едиными для всех, все будут руководствоваться в равной степени нормативами НБУ, у всех будет равный доступ к руководству или к финансовым инструментам НБУ – тогда участников рынка будет разделять только способность конкурировать. Например, в Альфа-Банке всегда говорили, что банку не нужны привилегии – нужно лишь, чтобы не было дискриминации игроков рынка.

А на конкурентном рынке уже можно говорить о реальной целесообразности финансового омбудсмена. Но пока один играет в преферанс, а другой – в городки, омбудсмен ничего не сделает.

Пожалуйста, объясните, почему банкиры, участвовавшие в организации банков-банкротов в 1990-е, спокойно создавали банки 5, 10, 15 лет спустя?

Из-за слабости регулятора. И зависимости НБУ от других органов власти. Закон об усилении независимости института НБУ – это лишь половина работы. Потому что независимость такому институту, как НБУ, предоставить невозможно. Независимость – это то, что Национальный банк демонстрирует. Или же не демонстрирует.

Если, например, посмотреть на постановления НБУ, по валютному регулированию и т. д., можно увидеть, что они издают постановление, а спустя некоторое время вносятся изменения. То есть они не пишут нормативы, а постоянно переписывают их, когда тот или иной участник рынка показывает, что не так с этими нормативами. Но это вопрос о том, чтобы брать на работу профессионалов, а не всяких «позвоночников» – тех, кого приводят на должность по звонку. Также это вопрос и заработной платы, и результатов труда. А профессионал имеет право защитить результаты своей работы.

Такое впечатление, что спрос на изменения в Украине создают международные организации. Что, по вашему мнению, должно измениться в обществе, чтобы в Украине появился спрос на прозрачную и безопасную финансовую систему?

Финансовая система формировалась 24 года. Есть обязательность соблюдения законодательства и предотвращения коррупции. НБУ провел большую работу по выяснению бенефициаров финансовой системы. Но есть еще банки, которые до сих пор ничего о себе не сказали. Потом – где наши славные реформаторы, возглавлявшие НБУ 5, 10, 15 лет назад, и ничего не сказавшие тогда о системе и стиле системы выстраивания рынка? Им было неинтересно, кто был владельцем того или иного банка?

Это личное дело каждого вкладчика – кому доверить свои деньги. Но со стороны же регулятора и игроков рынка должно быть много публичной информации, чтобы у человека была возможность оценить, кому он доверяет свои средства. Уменьшение той информационной асимметрии в банковской системе и является настоящей защитой интересов потребителей финансовых услуг. Никто не гарантирует вам, что люди или организации с плохой репутацией вернут вам деньги, но вы должны знать, кто эти люди и учреждения, которые стоят за банковскими вывесками.

Автор материала: Маргарита Ормоцадзе

По материалам: Forbes.ua

Категории
Новости
Лента новостей

Похожие сообщения