Воспоминание о Саур-Могиле

3 августа исполнился ровно год, как нас отправили на штурм Саур-Могилы.. Образы и фразы до сих пор свежи в моей памяти.. Публикую обрывки воспоминаний.. 3 августа 2014 года г....

3 августа исполнился ровно год, как нас отправили на штурм Саур-Могилы.. Образы и фразы до сих пор свежи в моей памяти.. Публикую обрывки воспоминаний..

3 августа 2014 года

г. Краматорск

аэродром, штаб сил АТО

На полигоне были две группы добровольцев. Наша группа «Харьков» и группа «Луганск» — их мы видели впервые, как и они нас.

Вы тоже от Гордийчука?» — спросил я у их старшого.

Да. Я — Тренер — ответил крепкий приземистый мужик с угрюмым взглядом. Протянул руку.

Зоран. Сейчас в Харьковской группе я за старшого. Костя (Вихрь) в Харьков за остальными ребятами поехал. Интересно, много у Владимирыча таких групп?

Да вроде еще «Крым» есть, но я их еще не видел.

Было жарко. Тренера звали Темуром и он терпеливо помогал нам освоиться с ПКМ. Видно было, что человек опытный, а его бойцы выглядели матёрыми солдатами. Особенно по сравнению с нашим молодняком. Практически все из нас впервые стреляли из автомата. И я не исключение

Игорь Владимирыч подъехал на полигон на машине, хотя до наших палаток было метров триста. Видно спешил:

Ребятки, меня тут назначили старшим на Саур-Могилу и через пару часов я вылетаю. Кто со мной? Летим на два дня. Побудете со мной при штабе.

Мы переглянулись. Группа «Луганск» практически в полном составе вызвалась ехать, кроме Гены, которому нужно было срочно уехать домой. Наша же группа явно не чувствовала уверенности в себе. Решение предстояло принимать мне.

Макс, мы ж ещё не готовы. Первый полигон только. Да и без Кости стрёмно ехать.

Да я понимаю, но я поеду. Кто-то от нас должен с Владимирычем поехать. Мы ж тоже его группа. Херово будет, если от нас никто не поедет. Поэтому я еду.

Ребята выглядели потухшими.

Кто со мной, идите собираться. Через два часа вылет — сказал Владимирыч и поехал с полигона. Я успел прыгнуть к нему в машину, чтоб не идти по жаре.

Через десять минут в палатку ворвался запыхавшийся Быстров:

Братуха, я с тобой. Бля, я себя уважать не буду, если ты поедешь, а я останусь. Мы ж напарники.

Серёга, если не чувствуешь, не едь. Это нормально. Никто на тебя криво не посмотрит. А я тем более.

Нет, нет. Я решил. Я с тобой.

Спасибо, брат. Собираемся. Времени мало.

3 августа 2014 года

г. Краматорск

аэродром, штаб сил АТО

В вертолет за пару часов до заката садились полковник Гордийчук — наш командир и куратор из ГУРа, шестеро добровольцев из группы «Луганск» под командованием Темура Юлдашева, Сергей Быстров и я, с единственным «калашом» на всех добровольцев. Автомат был и у Гордийчука. Второй автомат он взял у своего зама — Альберта, и вручил мне с дополнительным рожком, указав позицию стрелка в вертолёте. На вопрос об оружии для других бойцов, Владимирыч ответил сухо:

Всё получите на месте.

На нас со взлётной полосы смотрели оставшиеся бойцы из нашей группы. Один даже успел сделать фото перед взлётом.

Вертолёт летел долго и очень низко. Поднимаясь лишь чтоб перелететь через линии электропередач. Дверь постоянно норовила закрыться, и я держал её ногой. Ветер задувал под мои фраерские тактические очки, и я жалел что не взял маску. Это был мой первый полёт, как и у всех добровольцев.

Наконец мы спустились и в клубах рыжей пыли под последними лучами красного солнца выгрузились. Едва последний из нас выпрыгнул — вертолёт взмыл вверх и стало очень тихо.

Суки. Трусливые пилоты. Не там они нас высадили — злился Владимирыч.

Мы не знали, куда нам нужно было, поэтому нам было всё равно. Только расстроились из-за забытого в вертолёте пакета с рациями и биноклем.

Поднялись к деревьям и нас встретили запылённые бойцы из 72-й бригады.

Я полковник Гордийчук. У меня приказ забрать у вас взвод огнемётчиков и ехать в Петровское под Саур-Могилой.

Полковник, наверное, вас ввели в заблуждение. Вы знаете, какие у нас огнемёты? У нас даже не «Шмели», у нас «Рыси». Там огнесмесям сорок лет, при сроке хранения — десять. Ими максимум шашлыки можно пожарить.

Неважно, там «зелёнку» надо поджечь. Берите всё. Берите РПГ и побольше БК.

Через часа полтора в полной темноте мы погрузились в нетентованный «Урал» и отправились в путь. Единственное свободное место для меня оказалось в кузове прямо над кабиной водителя на каких-то ящиках с оружием. Снова в лицо дул ветер. Теперь уже прохладный.

4 августа 2014 года

с. Гранитное

база 3-го полка СпП

Дорога из Солнцево, где стояла 72-я бригада, к Гранитному, базе 3-го полка спецназа была недолгой. Приехали в полночь. Старший по лагерю «кировоградцев» был дружелюбен:

Выезд в 3:30. Ребята есть пустая палатка — идите поспите немного.

Огнеметчики предпочли спать в своем «Урале», а мы всемером решили воспользоваться предложением.

Палатка оказалась не совсем пустой. Стояло два десятка кроватей с вещами на них и по ними. Везде были боеприпасы. Также в палатке оказалось два нетрезвых спецназовца.

Мужики, давайте по пятьдесят. Помянем пацанов. Мы из всей группы вдвоем вживых остались. Я в командировке был, а мой кореш в госпитале. Все остальные не вернулись.

Некоторые из нас сели за стол. Остальные — попытались сомкнуть глаза. Разговоры за столом длились до самого выезда, я слушал их с закрытыми глазами, лежа не снимая брони и берцев на застеленной кровати в дальнем углу.

Видишь вот тот рисунок? «Папа! Жду тебя!» Это дочурка папке прислала. На этой неделе пришло письмо. А папы нет уже. Вы ешьте, пацаны.

Когда мы собирались, хозяева палатки, увидев, что у нас на семерых один автомат, напаковали нас гранатами, «трубами», «дымами». Меня доукомплектовали магазинами. За что им огромное спасибо. А то так бы с двумя рожками и бежал на штурм.

В полчетвертого утра наш караван из четырех «Уралов» выехал из Гранитного в сторону Петровского, что под Саур-Могилой.

4 августа 2014 года

с. Петровское

Поздним утром колонна из трех «Уралов» 3-го полка СпН, и одного «Урала» со взводом огнеметчиков и семерыми добрововольцами ГУРа остановилась вдоль центральной улицы Петровского. Во дворе последнего дома по улице, прямо на выезде к Саур-Могиле был расположен штаб.

В штабе было людно. Полковник Гордийчук и ГУРа, подполковник Капинос из 51-й бригады, высокий светловолосый полковник из 3-го полка составляли оперативный штаб операции. В сторонке, на крыльце нетронутого дома сидел Дмитро Ярош. Некоторые бойцы неуверенно просили разрешения сфотографироваться. Дмитрий никому не отказал. Даже на просьбу моего напарника Сереги Быстрова о шевроне ДУКа, улыбнулся, снял верхний китель и сорвал шеврон от тактической рубашки:

Тільки обережно. За нього «сєпари» десять тисяч доларів винагороди дають.

Позднее Ярош уехал в свой штаб в Степановку, по другую сторону от Саур-Могилы, где базировалась часть 30-ой бригады.

Штурм был намечен на вторую половину дня. Основную роль в нем должны были сыграть бойцы 51-ой бригады, которые уже три раза ходили на штурм высоты. На ней они знали каждую позицию противника. Сам курган они называли не иначе как Шайтан-Гора. Помимо них на штурм пошли спецназовцы и огнеметчки, с которыми мы приехали.

Отдаленные звуки боя доносились до штаба, но больше бой слушали по многочисленным рациям, которые были тут, но работали они невсегда и невезде. Вскоре после начала штурма с холма в клубах пыли с грохотом влетела «бэха».

Носилки! Носилки! Ворота открывай!

«Бэха» остановилась прямо у ворот штаба. Заведенные бойцы двигались с такой скоростью, что мы выглядели сонными мухами.

Сука! Заклинило люк! Отвали!

Боец ногой с яростью бил по ручке люка десанта. Наконец люк открылся и из него вытянули бойца, и аккуратно повели в медпункт оборудованный в летней кухне.

Поддерживаемый с двух сторон, раненый волочил ноги, но шел. Текло из бедра, но и изо лба торчал осколок мины длиной с ладонь, взгляд его уже был далеко. Через пару часов он умрет в вертолете во время эвакуации.

«Бэха» уже улетела назад в бой. Штурм продолжался минут сорок. А может и больше. Чувство времени на войне хромает. Во время этого штурма был убит подполковник 3-го полка. Он лежал лицом вниз на носилках. Белая спина с двумя пулевыми ранениями неподвижно смотрела в небо. Также было около десятка раненых, разной степени тяжести.

Вернувшиеся со штурма курили. У некоторых дрожали руки. Бойцы 51-ой вспоминали ушедшего товарища:

Он же на штурм не хотел идти. Чуйка у него нехорошая была. Взял у меня «корсар» с «шеей», чтоб более защищенным быть, но из-за него и не смог в люк влезть — застрял. Тогда ему осколком в голову и прилетело.

Он же и девочку себе нашел. Местную. Из-под Волновахи, кажись. Хотели в сентябре пожениться.

С наскока Шайтан-Гора не далась. Но завтра будет новый штурм, в этом никто не сомневался.

5 августа 2014 года

с. Петровское

Ночь прошла спокойно. Мы лишь два раза по команде «Грады!» бегали всем штабом в укрытие, в качестве которого выступал обычный сельский погреб. Но бегать мне надоело, поэтому следующую ночь я решил спать прямо в погребе.

Утром приехало подкрепление — десантники 25-ой бригады во главе с молодым комбатом, голова которого была покрыта шрамами. Женя Мойсюк, полковник. С ходу он назвал всех трусами и сказал, что гору взять — нехер делать. Бойцы 51-й смотрели на него исподлобья, у них за плечами был огромный опыт безуспешных штурмов. «Ну-ну! Так сходи и возьми, смелый ты наш!» — читалось в их глазах.

Он у вас какой-то й#бнутый — говорили мы десантуре.

Да он вообще безбашенный. Но по-правильному безбашенный.

Видно было, что бойцы его уважали.

Также подъехали экскаватор и три танка. Тогда я впервые услышал забавный уменьшительно-ласкательный позывной, который повсеместно использовали для наших танчиков — «Мишка».

Было принято решение до обеда работать танками по стеле из-под которой велся самый неприятный огонь по нам и попытаться выжечь «зелёнку» у подножия кургана, откуда лупили снайпера и пулем етчики. А после обеда уже с 25-кой идти на штурм.

Поджечь «зелёнку» так и не удалось, хотя огнем етчики подобрались к ней очень близко. «Рыси» плевались просроченными на тридцать лет огнесмесями, огнесмеси шипели, разжигали маленькие костры, которые быстро тухли. Гордийчук искренне недоумевал:

По телеку смотришь, окурок бросили — сто гектар леса выгорело, а тут не горит и всё.

Мы же второй день пилили Гордийчука на предмет оружия, безоружные бойцы психовали. Сереге Быстрову «калаш» дал Саша Гавшин, командир огнеметчиков 72- ой.

Не про#би. Иначе меня посадят.

Так а если в бою??

Узнаю харьковчан. Хрен с тобой. Пусть садят. Главное живой будь.

Луганчанам «Тренера» попытались дать АКСУшки.

С этими «плевалками» на штурм ДОТов?? Вы, бл#, издеваетесь???

В итоге дали-таки АКС раненых бойцов. Наконец все мы были вооружены.

5 августа 2014 года

с. Петровское

Штурм и в этот день был неудачным. Танкам не удалось завалить стелу, хотя и прямых попаданий было немало. Устаревшие огнесмеси не смогли поджечь «зелёнку», хотя и было 39 градусов в тени. Самоуверенность с десантников сбили два «двухсотых», полученных когда рядом с БРДМом разорвалась мина. Осколки прошили обшивку насквозь, унеся жизни бойцов. Наши «грады» ложились не всегда точно, запомнился разговор при штабе:

— Разрывы «града» по «зелёнке»

Чьи «грады»??

— Похоже, наши..

— Бл#, там же наши снайпера! С ними есть связь??

— Рации туда не добивают.

— Какой там оператор берёт? Лайф? У кого есть лайф? Дайте позвонить.

«Грады» противника работали не лучше, периодически накрывая свою же высоту.

Ближе к вечеру Гордийчук с Капиносом решили своими глазами посмотреть на высоту. В качестве сопровождения были выбраны снайпера 3-го полка, пару бойцов 51-й и несколько наших «луганчан». Но при посадке в «бэху» напарник Темура не смог в броне влезть в «бэху» из-за крупного телосложения и вместо него сел я. Так случилась со мной первая разведка.

«Бэха» ревела и неслась по полям подсолнечника. Периодически делая резкие повороты. Мы остановились в разросшейся лесозащитной полосе. Через десять минут подъехала «бэха» с полковниками. Они заметно нервничали, руки дрожали, когда пытались набирать кого-то по мобильному.

— Может, не стоит здесь телефонами пользоваться? Мы же на их РЭБах светимся. — внаглую спросил я Капиноса.

— Мне надо. У меня нет другой связи.

Из зарослей мы смотрели на высоту в единственный бинокль и мой монокуляр. Высмотрели, что искали. Мощные антенны связи, по которой очевидно корректировался огонь артиллерии. На следующий день эти антенны будут уничтожены нашим огнём.

6 августа 2014 года

с. Петровское

С самого утра было принято решение о том, что идти на штурм можно только после основательной артподготовки. Этот день наши три «мишки» продолжали лупить по стеле. О важности операции свидетельствовало не только то, что Генштаб дал добро на разовое применение «Точки-У», но и все переговоры при штабе, невольными свидетелями которых становились все оперативные офицеры:

— «Сумрак» ответь «Грому».

«Сумрак» на связи.

— Какого х#я вы ещё не на высоте!!! Мы уже журналистам сказали, что вы ее взяли.

— Так нету штурмовой группы..

— Не е#ёт! Высота должна быть взята!

Естественно нервозность передавалась и ниже. «Сумрак», он же полковник Игорь Владимирович Гордийчук, он же Владимирыч, едва не подрался с офицером связи 51-й Тарасом Трифонюком, орал на меня с Тренером, как старших из группы добровольцев:

— Третий день тут третесь! Завтра на штурм пойдете. Спецназ не идет — вы вместо них пойдете!

Идти или не идти — вопрос для нас не стоял. Мы же приехали добровольно. Мы сами просили оружие защищать свою страну. И даже если у спецназа были весомые причины не бросать ценных специалистов на доты противника, у нас таких причин не было — мы были неучтённым бесплатным расходным материалом. Мы это осознавали. Но на нас это не влияло: «Надо, значит надо».

Тем временем мы не просто терлись. Мы сделали свой мини-лагерь, над калиткой которого Темур прибил доску с надписью «Хозяйство Тренера». Мы уговорили экскаваторщика 25-ки вырыть нам глубокий ров, который вознамерились превратить в блиндаж. Сосновый кругляк был на другом конце села, и мы взяли один из «Уралов» и поехали за ним.

Пока методом рычагов и кантования грузили кругляк в кузов, в село въехала пыльная колонна джипов, пикапов, микроавтобусов, легковушек. Из окон торчали сине-желтые и красно-черные стяги. Это была «сотня правосеков», о скором прибытии которой еще вчера говорили при штабе. Из первой машины высунулось добродушное огромное лицо:

— Братишка, есть длинный? Очень надо. Плохо без длинного, братишка.

Вначале я принял гиганта за неадеквата, только позже я понял, что он просил «калаш», «длинноствол». Гиганта звали Дальнобоем, и он был не просто дальнобойщиком, он был гением техники и «махатмой» — большой доброй душой. Погиб он полгода спустя, похоронен в своем селе у Днепродзержинска.

«Правосеки» расположились цыганским табором неподалёку от штаба и совсем близко от нашего «Хозяйства Тренера». Они лежали, ходили, ругались и спорили. Но в основном валялись и с вялым интересом смотрели на наши потуги построить блиндаж без пил и мешков, которых банально не было.

Кругляк мы кинули с минимальным шагом поперек рва. Поверх кругляка накидали досок, шифера, кусков металла, дверей и всего, что могли притянуть. Дальше начали закидывать все это землей.

«Бешеный механ» из 51-й зашел поглядеть на стройку:

— А чого це ви лише вдвох з Зораном копаєте, а ці байдикують?

Он выразительно глянул на валяющихся в тени «правосеков». Мой помощник из «Луганчан» ответил нарочито громко:

— Да это они только до первой команды «Грады» так будут лежать, а как только е#анёт, мы при входе в блиндаж их ещё и обилечивать будем.

Дюжина «правосеков» медленно поднялась и со смущёнными улыбками попросили и им дать лопаты. Так я смог отдохнуть и сделал фото.

6 августа 2014 года

с. Петровское

Мой напарник Серёга Быстров подлетел ко мне:

— Макс, надо что-то делать! Звонил Костян. Наших пацанов вертолётчики высадили х#й-знает-где. Они сейчас лежат в «зелёнке» с двумя калашами, а перед ними танки сепарские ездят.

Это было долгожданное подкрепление, состоящее из добровольческих групп «Харьков» во главе с Костей (Вихрем) и группы «Крым» во главе с Исой Акаевым. Все мы вместе с группой «Луганск» Темура Юлдашева составляли так называемую «отдельную разведроту при ГУРе», куратором которой был полковник Гордийчук. Но тяжелейшее ранение, полученное им в конце августа, поставило крест на этом подразделении, целиком состоявшем из добровольцев.

— А что Владимирыч говорит?

Матерится и говорит, что они сами виноваты. Макс, в чём, бл#дь, виноваты??!! Их тупо не там выбросили из «вертушки». Надо их выручать.

— Серёга, как выручать?? Ради десятка пацанов под танки никто технику не пошлёт! Её и так х#й-да-них#я! Может стемнеет, тогда может как-то. А где они точно лежат?

— Да они и сами не знают. Их же без карты выбросили.

— Бл#. Ну пусть ждут. Я е#у что делать.

Это было не решение, мы оба это понимали, но ничего предложить не могли. Серёга бегал на холм, откуда брал «Киевстар», с холма бежал в штаб к Гордийчуку, и снова на холм. Казалось, он единственный переживал за наших ребят. Гордийчука больше волновал вопрос предстоящего завтра штурма:

— Максик, Максик, а у тебе ведь хорошие отношения с «правосеками»?

Ну да вроде. С Майдана ещё.

— А давай ты с ними поговоришь, чтоб завтра с нами на штурм пошли. А то у нас людей мало. Спецназ не пойдёт. А при словах «штурмовая группа» и «Саур-Могила» все комбриги трубку бросают.

— Владимирыч, я не могу с ними об этом говорить. Максимум, я могу вас с их главными познакомить.

Ну давай хоть так.

Главным у этой оравы «правосеков» было Вольф — седовласый мужчина с проницательным прищуром. Он подозвал ещё и своего главного разведчика Шведа — ухмыляющегося весельчака. Они выслушали сбивчивую просьбу-предложение Владимирыча. «Вольф» ответил спокойно с лёгкой грустной улыбкой:

— Не могу. У меня приказ идти в Степановку. Я вообще не вижу смысла брать эту высоту. Даже если вы ее возьмете, вы ее не удержите.

Мысленно я с ним был согласен. Невозможно долго удерживать высоту, по которой работает артиллерия из Снежного (стреляют из жилых районов), Тореза (стреляют из-под террикона с радиоактивными отходами) и из России (12 км по прямой). Но у моего куратора был свой приказ. Приказ «Грома». Приказ Генштаба.

Зато «правосеки» подогнали нам несколько отжатых у россиян термобаррических зарядов к РПГ. Если ими попасть в подземные ходы — всё выгорит.

Красный закат опускался за селом, а вымотанный Быстров спускался со своего холма:

— Всё, Макс. Их забрали. 30-ка забрала пацанов в Степановку. Слава Богу.

Слава Богу. Ты молодчага, брат.

7 августа 2014 года

с. Петровское

Штурм был запланирован на 16:00. Мы об этом знали. Знал об этом и противник. Спасибо «рэчныкам», заявившим на брифинге, что «наши войска готовятся к штурму Саур-Могилы» — первая честная информация из их уст о Саур-Могиле. Но своевременная ли?

Наблюдать за операцией прибыл и генерал Назаркин, тогдашний руководитель ССО. Его попытки войти в курс дела и поруководить были встречены в штыки бойцами 51-й. Вова «Ноль-Шестой», мощный младший сержант, фактически командующий ротой, был предельно искренен и прямолинеен по отношению к прибывшему генералу:

— А ты, п#дар усатый, молчи! Я на эту гору уже пять раз бегал. Я там каждый камень знаю. Ты ж со мной туда не пойдёшь, а здесь сидеть останешься??

Генерал проявил чудеса выдержки и благоразумия и не стал реагировать. Чем очевидно сохранил стране одного генерала.

Мы в это время пытались найти экипировку на «Дальнобоя», полюбившего Темура и твёрдо решившего идти на штурм с нами. Приехал он в шлёпанцах и в шортах с «эфкой», выпадающей из кармана. Мы нашли ему и штаны, и кроссовки, и броник, и автомат.

Но самой большой загадкой для меня было как «Дальнобой» влез в «бэху». Я сидел в десанте между ним и луганчанином Сашей Жуком и боялся, чтоб «Дальнобой» вылез.

Пока мы сидели по местам в технике до момента фактического старта прошло минут сорок. Обе мои ноги затекли так, что я их перестал чувствовать вплоть до жопы.

Наконец люки захлопнулись и наша «бэха» рванула на Шайтан-Гору.

7 августа 2014 года

курган Саур-Могила

Первым на штурм шёл танк, второй была «бэха» с десантниками 25-й, третьей шла наша «бэха».

Гордийчук поставил перед нашей маленькой добровольческой группой простую задачу.

Мы должны были захватить и удерживать небольшое полуразрушенное двухэтажное здание у подножия Саур-Могилы. После захвата этого здания мы должны были прикрывать штурмовую группу снизу и в случае контратаки противника обороняться, используя захваченное здание. Таков был приказ.

После нескольких финальных рывков и поворотов «Бэха» остановилась, заработала 30-мм пушка, раздалась команда «Дасант!» Один люк открылся, наш же открывался только снаружи, но ребята открыли его быстро. «Дальнобой» покряхтел-покряхтел и вылез. Настала моя очередь.

Если бы кто-то снимал наше десантирование и захват здания скрытой камерой — вышла бы та ещё комедия. И главным клоуном в ней был бы автор этих строк.

Поскольку ног я не чувствовал совершенно, то я не вылез из «бэхи», а выпал из неё на спину, прямо на бетонные плиты нижней площадки. Усилием воли я поднял себя и на совершенно ватных отсиженных во время долгого ожидания ногах побежал шатаясь к зданию, выкрикивая команды. Ребята жались ко мне, как цыплята к квочке, а я пытался отогнать их командами и матом. Это был первый бой для всех нас.

На всю эту комичную картину с упавшей челюстью смотрел комбат 25-ки Женя Мойсюк. Судя по дальнейшим событиям, это был его единственный «завис» во время штурма.

Темур забросил гранату в окно здания с лицевой стороны, я — с торцевой. Огонь из здания не вёлся, судя по всему, оно оказалось оставленным.

В книжках дают дельный совет: «Сначала бросай гранату — затем входи». Но в книжках не пишут, что после броска гранаты поднимется такая бетонная пыль, что ты не будешь видеть своего автомата.

И вот я стою перед покорёженной вырванной дверью и смотрю в густую пыль. Из медитации меня бессовестно вырвал миномёт с милым названием «Василёк». Он начал работать по нам. Пришлось идти в пыль, которая слегка осела. Здание к счастью оказалось пусто и незаминированно.

Осмотрев его мы вышли из него и залегли вокруг, заняв позиции по периметру, чтоб контролировать подступы к зданию и площадке.

Я залёг положив пыльный ствол «калаша» на бетонный блок. И через секунду на ствол забрался зелёный богомол и пристально посмотрел мне в глаза. Сюрреализм ситуации меня потряс. Вокруг кипит бой, пулемётные переклички, выстрелы танков и очереди из «бэх», разрывы мин, а тут — богомол смотрит на меня.

И опять же на выручку моей «крыше» пришёл «Василёк». Свист. Бах-бах-бах-бах! Этот миномёт стреляет кассетами по четыре мины, которые обычно ложатся неподалёку в ряд.

Пришлось снова укрыться в здании. Туда забежали и огнеметчики 72-ой, и пару десантников 25-ой.

В это время 30-ка подвезла со Степановки наших пацанов из «Харькова»: в окно влетели Ганс, Берёза, Леший. Вместе с последним в то же окно влетела и пулемётная очередь, прошив ногу Серёге Быстрову, моему напарнику.

7 августа 2014 года

курган Саур-Могила

«Индеец» колдовал над ногой Быстрова. Из своей аптечки я подавал ножницы, тампакс, целокс, бинт. Мы толком не умели этим всем пользоваться. Но Серёгу более-менее перевязали.

Впоследствии я корил себя, что не перевязали лучше, и не использовали больше целокса. Пресловутая быстрая эвакуация превратилась в шестичасовую муку, когда «вертушку-эвакуатор» на подлёте к Петровскому обстреляли и она развер нулась улетела, а Серёгу доставляли в Амвросиевку тайными тропами на пикапе, где он плавал в луже крови в кузове. Ещё бы полчаса, и он истёк бы полностью.

После того как Серёгу увезли в пару ко мне стал «Берёза». Мы продолжали выполнять поставленную задачу. Прикрывали группу штурмующих от контратаки снизу.

Прибывшие добровольцы присоединились к штурмующим. Особо отличился наш побратим из «Харькова» — Угрюмый. Отличился тем, что его едва не расстреляли свои же.

Касок у многих из нас не было. Разорвавшаяся мина слегка контузила Угрюмого отбросив его на труп сепара, на голове которого красовалась стальная каска. Не мудрствуя лукаво, Угрюмый снял каску с трупа и водрузил себе на голову, не заметив при этом надписи «ДНР » на оной.

В таком наряде, плохо слышащего после контузии и туго соображающего по жизни его и приняла 25-ка. Поскольку от своих он отбился, а внятно объяснить откуда, он не сумел, его решили расстрелять. Да что-то их удержало.

После штурма его со связанными проволокой руками отправят в штаб, где Гордийчук, не зная его в лицо, тоже отмахнётся: «Расстрелять». Спас бедолагу генерал Назаркин, который терпеливо докопался до истины.

Но это будет позже, а пока вернемся на курган.

О ходе штурма мы знали из радиоэфира. Мы слышали крики комбата Жени Мойсюка, который руководил операцией на месте и лично вёл группу на штурм. Если бы спросили меня, кому давать Героя Украины — я, не колеблясь, указал бы на него. И на танкистов, которые сумели своевременно точными выстрелами погасить ДОТы. И на водителя «бэхи», у которой намертво заклинила пушка, но он продолжал ездить туда-сюда, вызывая огонь на себя, отвлекая внимание от бегущих наверх десантников 25-ки, бойцов 51-й, огнеметчиков 72-й, добровольцев «Крыма», «Харькова», «Луганска».

Бригад участвовало много, но по факту нас было человек 70-80, когда мы взяли эту заколдованную Шайтан-Гору.

Не рассказывайте нам о тысячах погибших. Их не было. Но и каждая капля крови, пролитая за эту землю, за нашу землю — на вес золота.

Штурм завершился. Началась оборона Саур-Могилы. Гораздо более эпическая и трагическая страница истории этой войны.

8 августа 2014 года

курган Саур-Могила

Ещё ночью после успешного штурма экскаватор под непрекращающимся минометным обстрелом сумел вырыть четыре окопа у подножия кургана. «Василёк» работал на звук техники, поэтому и не попал, хотя временами было очччень близко.

Моим напарником стал Берёза, один из наших добровольцев, прибывший из Харькова вместе с группой Кости (Вихря ). С ним мы и провели ночь в окопе, посменно всматриваясь в темноту.

Сменив его на рассвете в последний раз, я воспользовался затишьем между миномётными обстрелами и вылез из окопа, чтоб отлить в кусты. Ибо за ночь окоп уже провонялся мочой. Сделав своё мокрое дело, я обернулся и увидел, что свет очень мягко ложится. Достав свой смартфон из-под броника сделал фото, на память. За год это фото объедет Брюссель, Страсбург, Лондон, Вашингтон. Хотя кто тогда об этом думал.

Утром к нам приехал Рома (Монах ) — святой и набожный человек из 51-й. Глаза у него всегда светились. Присмотревшись к моей огромной каске, которую я нашёл бесхозную в кузове «Урала» огнемётчиков 72-й бригады, Рома сказал:

— Мені здається вона на тебе завелика. Давай поміняємось.

У него тоже был «шуберт» но на 10 см меньшего размера, чем моё «сомбреро». Примеряли. Поменялись. Но тут Рома заметил, что Берёза без каски.

— А твій шолом де?

У меня нет.

То тримай цей.

И Монах вручил Берёзе мою свежевыменянную каску. Я опешил от такого обмена:

— Ромчику, а ти як?

— Та мене Господь береже. Не турбуйся.

Ближе к обеду «Василёк» затих. Пацаны-танкисты «заварили» чаёк. Накидали в пятилитровую баклажку пакетиков чая из сухпайков, сахара и залили до половины водой. При 39 градусах в тени вода нагрелась быстро, а методом болтания был получен прекрасный цвет. Вкуснее чая я не пил никогда.

После обеда подъехал Гордийчук. В штурме он не посредственного участия не принимал. Мы были рады ему, и особенно воде, которую он привёз. В это время снова заработал «Василёк», и впечатлённый Гордийчук быстро передал давно известные координаты артиллерии, и они отработали. На ближайшие сутки стало тихо.

Вторую половину дня мы пытались превратить окоп в блиндаж, пользуясь буквально всем из подручных средств.

Под вечер из Степановки примчался грузовик. Мы, было, приготовились к бою, но из кабины скалилось огромное лицо Дальнобоя:

— Пацаны! Я вам огурцы привёз!

Два ящика отборных огурцов существенно повысили настроение после полусъедобных сухпайков.

Наступил вечер, на вторую ночь подряд остались мы четверо: Ганс, Леший, Берёза и я. Остальных поменяли, про нас забыли. Но мы об этом не знали, и, как дети радовались тому, что подвезли тепловизор и ночник от «Народного тыла». Ночь без «тепляка» — не чета ночи с ним.

О будущей книге

Откровенно говоря, весьма удивлен тому, что мои заметки о Саур-Могиле вызвали такой интерес, а повествование в стиле «что-вижу-то-пою» нашло своих поклонников. Читатели просят книгу, издатели предлагают контракты, сайты предлагают гонорары за перепост. Мне искренне приятно, хоть и весьма неожиданно.

Книга будет. Рабочее название «Саур-Могила: дневник добровольца» Она будет состоять из двух частей. Первая часть будет называться «Штурм» и будет основана на моих личных воспоминаниях и взгляде через призму моего личного восприятия.

Вторая часть будет называться «Оборона», и она будет основана на воспоминаниях тех добровольцев, которые там оборонялись (к сожалению, на оборону кургана я не попал). Но для сохранения единого стиля, воспоминания других добровольцев будут с их согласия слегка отредактированы мной. Будет тот же простой, рубленый стиль. Надеюсь, нам это удастся.

Книга будет дополнена информационными и историческими справками. Ну и, разумеется, будут фотографии. Много фотографий.

Спасибо вам всем!

Автор материала: Капитан-лейтенант Максим Музыка (позывной Зоран) 

По материалам: Censor.net.ua

Категории
Новости
Лента новостей

Похожие сообщения