Продам тюрьму. Дорого

Министерство юстиции – это институция, на которую возложено сразу немало задач. Достаточно разных и, казалось бы, далеких друг от друга. Это и регистрация политических партий, и надзор за пенитенциарной...

Министерство юстиции – это институция, на которую возложено сразу немало задач. Достаточно разных и, казалось бы, далеких друг от друга.

Это и регистрация политических партий, и надзор за пенитенциарной системой, это и нотариат и адаптация украинского законодательства к международным нормам. Но глава ведомства Денис Малюська сделал смыслом своей деятельности тюрьмы и СИЗО – пенитенциарной системе он уделяет максимум внимания. Однако его рвение не производит впечатления: довольно часто министр продвигает идеи, которые противоречат не только здравому смыслу, но и Уголовному кодексу.

Чего хочет министр

Еще в апреле 2020-го Денис Малюська представил концепт реформирования пенитенциарной системы. В сессионный зал Верховной Рады он так и не дошел, но министр взялся внедрять отдельные его положения, не дожидаясь благословения депутатов. Главные направления тюремной реформы от Малюськи можно сформулировать как 1) сокращение тюрем как таковых, 2) сокращение их “контингента”, 3) зарабатывание на СИЗО путем введения “платных” камер.

Сокращать что-нибудь нынешняя власть любит и охотно этим занимается. Пока флагман реформ Михеил Саакашвили планирует радикально “урезать” количество судов, Малюська трудится на своей ниве. Минюст, по словам министра, инициирует запуск универсальных учреждений исполнения наказаний с несколькими уровнями безопасности, чтобы преступники могли удерживаться в пределах одного учреждения. А также, чтобы такие учреждения содержали отдельные, изолированные участки следственных изоляторов.

“Это даст нам значительную экономию бюджетных средств и позволит закрыть большое количество полупустых тюрем. С другой стороны, заключенные смогут находиться ближе к своим семьям – получать передачи и чаще общаться с родными. Мы также хотим внедрить оценку или же рейтингование учреждений отбывания наказания в зависимости от многих факторов – уровень соблюдения прав человека, условий обеспеченности осужденных, качества оценки рисков и потребностей… Все это позволит нам сделать систему, с одной стороны, дешевле, с другой стороны – существенно эффективнее”, – заявляет Малюська.

Итак, первый проект – закрыть старые тюрьмы и открыть новые, универсальные. Второй: отпустить на волю преступников, осужденных за незначительные преступления, внедрив альтернативную систему наказаний. В частности, так называемый “пробационный надзор” – вместо традиционного лишения свободы. Суть его Малюська излагает так: “Человек имеет определенные обязанности, например, устроиться на работу, пройти лечение, обучение, иногда за его передвижением будет следить электронный мониторинг. Люди, которые проходят пробацию, уже сейчас фактически не совершают новых преступлений. 98% людей абсолютно нормально ресоциализируются. Крайне эффективное средство воздействия на преступников”, – убежден министр.

Кроме того, предполагается максимально расширить сферы применения общественных работ как вида наказания. И здесь речь идет не о тяжких преступлениях, а о мелких, когда человека отправлять в места лишения свободы нет смысла. Общественные работы будут применены как основной, так и как дополнительный вид наказания, например, вместе с пробационным наблюдением.

“Мы предлагаем отменить такой вид наказания, как ограничение свободы, когда человек ночует в исправительном центре, а в течение дня может выходить за его пределы. Зачем такое наказание существует и какова его цель – не совсем понятно. Соответственно мы хотим, чтобы ограничение свободы было заменено пробационным надзором. Кроме того, мы хотим максимально индивидуализировать наказание. И делаем фокус на оценке рисков и потребностей каждого осужденного. Такая оценка будет служить базой для определения последующей судьбы осужденных. Например, условно-досрочное освобождение, по которому сейчас освобождаются около 30% всех осужденных, причем такое освобождение происходит на довольно размытых основаниях. Мы хотим, чтобы условно-досрочное освобождение происходило на основании научно обоснованного статистического метода – риска повторного совершения преступления таким осужденным”, – говорит Малюська.

Милые убийцы и лакшери-тюрьмы

До поры до времени предложения руководителя Минюста выглядят вполне приемлемыми. С ними можно соглашаться или нет, но они, по крайней мере, пригодны для дискуссии. Но у Дениса Малюськи есть и другой набор идей, которые буквально загоняют в ступор. Недавно чиновник решил привлечь искусственный интеллект для избрания меры пресечения или наказания для обвиняемого по уголовному делу. Таким образом Малюська надеялся исключить из процесса человеческий фактор, а проще говоря, взятки или “телефонное право” для судей. А потому вполне серьезно спрашивал у своих фолловеров на Фейсбуке, где лучше закупить соответствующий “софт”.

Еще раньше, то есть до идеи с искусственным интеллектом, Малюська предлагал отпустить на свободу часть заключенных – даже тех из них, которые приговорены к пожизненному заключению, то есть имеют в бэкграунде тяжкие и особо тяжкие преступления, прежде всего убийства. Мотивировал это министр как эпидемией коронавируса, так и тем, что “пожизненники” – в целом довольно симпатичные люди.

Осужденные к пожизненному заключению – это “крайне сдержанные, умные, интеллигентные, начитанные люди. Классический пример – это когда человек 19-20 лет вернулся из армии, молодой, зеленый. У кого-то в банде кого-то убили из группы таких же… Это было в 1989-1990-1991 годах. Сейчас 2020-й. Они сидят десятки лет. Это люди, которым уже 40-50 лет. Они даже особо не помнят ту свою жизнь. Это абсолютно принципиально другие люди, не такие, какими они попали в тюрьму. Я таких готов брать на работу. С ними можно общаться о множестве разных вещей. Они осторожны и не видели другого мира. Это ужасно”, – разглагольствовал Малюська.

“Нужно, чтобы общество поняло, что это безопасно, эти люди адекватные, их можно поэтапно, выборочно, после тщательного анализа психологов постепенно выпускать, и нет смысла тратить бюджетные средства на их содержание”, – добавил он.

Поскольку экономия средств и наполнение бюджета стали своего рода идеей фикс для Малюськи, министр выступил с еще двумя инициативами. Во-первых, принимать в залог от тех, кого суд готов отпустить до вынесения приговора, недвижимое имущество. “Мы предлагаем принимать в качестве залога не только денежные средства, но и, например, недвижимость. Или же предоставлять возможность рассрочки уплаты залога”, – говорит министр.

Инициатива номер два – это обустраивать частные СИЗО или хотя бы частные камеры для богачей, которые будут существенно отличаться по уровню комфорта и качеству обслуживания. “Мы пойдем на приватизацию СИЗО. И у нас действительно появятся частные СИЗО – это следственные изоляторы, где лица содержатся до приговора суда”, – обещает Малюська. В чем смысл новации? За пребывание в частном (читай: улучшенном) СИЗО будет платить сам “клиент”, и эти средства пойдут на содержание СИЗО государственных, где находятся те, кто платить за себя не может. Малюська сравнивает частные СИЗО с некими отелями, единственное отличие которых – наличие охраны и решетки на окнах.

Министру уже не раз объясняли, почему подобная идея не просто является плохой, но и преступной, но он, похоже, не собирается отступать от намеченного плана.

Собственно, отправка человека в СИЗО (в отличие от бронирования отеля) – принудительная акция, которую осуществляет государство и которое несет за это отправление 100% ответственность. Распределять арестованных на тех, кто может и кто не может позволить себе лучшие условия, значит, нарушать принципиальное положение о равенстве всех людей перед законом и, кроме того, целый ряд статей Конституции Украины.

В частности, статью 28-ю, которая запрещает пытки, а также “жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство” обращение или наказание. А еще статью 21-ю и 24-ю, которые декларируют равенство прав человека и неотчуждаемость и нерушимость ее свободы. Статью 8-ю, провозглашающую верховенство права. И, наконец, третью статью Конституции, которая говорит о том, что “человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство, неприкосновенность и безопасность признаются в Украине наивысшей социальной ценностью”.

И еще один важный момент: в следственные изоляторы направляют невинных граждан. Невинных в том понимании, что до приговора суда их вина не считается доказанной, а суд (что в Украине случается редко, но все же случается) может завершиться и оправдательным приговором. Поэтому, почему потенциально невинное лицо должно платить государству за свою принудительную изоляцию, остается непонятным. Как и то, собирается ли г-н Малюска выплачивать компенсацию человеку, который покинет судебный зал очищенным от любых подозрений.

Уже сейчас министра юстиции можно было бы привлекать к ответственности как минимум за превышение служебных полномочий. И за пренебрежение правами человека, нарушение которых является очевидным. Но, похоже, что чиновник не понимает, что сам может испытать на себе все прелести “отреформированной” им пенитенциарной системы. А поэтому шутки на тему VIP-камер не сходят со страниц Фейсбука Дениса Малюськи.

Так, 1 августа министр презентовал две платные камеры в Одесском следственном изоляторе – с ремонтом, кондиционером и собственным бойлером. Цены на них “стабильны независимо от сезона”, отметил Малюська. Сутки стоят 985 гривен, неделя – 3502 грн, месяц – 4093 грн. “Дело в том, что весь Киев отдыхает в Одессе, а платных камер там не было. Столичные жители могли испытывать дискомфорт. Ну а мы же клиентоориентированные. Где клиенты – там и мы”, – Малюська написал в присущем ему стиле. И еще предложил покупать сертификаты на платные камеры и дарить их потенциальным “клиентам”.

Хуже всего то, что с Малюськой никогда нельзя быть уверенным в том, шутит он или говорит серьезно. Но если сертификаты – не шутка, министру тоже стоит приобрести такой. На всякий случай.

А что у “предшественников” и за рубежом?

Как это часто бывает у нынешней власти, ряд идей она позаимствовала у власти предыдущей. Идею реформировать пенитенциарные заведения и даже пускать их с молотка продвигали еще при премьерстве Владимира Гройсмана. Правда, тогда речь шла о продаже только двух СИЗО: Лукьяновского в Киеве и Львовского. Собственно, не так самих СИЗО, как земли, на которой они расположены. Поскольку обе тюрьмы находятся в государственной собственности, их реализация была возможной, но так и не состоялась.

Причины этого пока неизвестны. Участок земли, на котором расположено Лукьяновское СИЗО, в начале 2017 года оценивался почти в 10 миллионов гривен. Возможно, цена не показалась привлекательной потенциальному покупателю, который, ко всему, должен бы и нести расходы, связанные с ликвидацией здания тюрьмы. Вторая вероятная причина заключается, возможно, в том, что всех “зэков” надо было куда-то перемещать. Отпускать заключенных на все четыре стороны, как это предлагает делать Малюська, во времена Гройсмана никто не собирался.

Для “клиентов” “Лукьяновки” подобрали вариант в Коцюбинском – поселке городского типа, в Киевской обл. Там, естественно, были не в восторге от такого соседства. Хотя заместитель тогдашнего министра юстиции Петренко Денис Чернышов и разъяснял при случае, что у министерства “есть земельный участок с государственной формой собственности, который находится в распоряжении пенитенциарной системы, но никак не в распоряжении Коцюбинского поселкового совета”, то есть спрашивать чьего-то разрешения государство не собиралось.

В любом случае, продажа крупнейшего в Украине СИЗО была снята с повестки дня. Изолятор и до сих пор находится в государственной собственности. Что же касается зарубежного опыта, то, в принципе, он существует. Так, в США частная тюремная индустрия активно развивалась в 80-е годы прошлого века, когда в стране шла борьба с наркоторговлей. Сейчас в США 2,1 млн заключенных, около 128 тыс. из них (6%) находятся в частных тюрьмах. Государство платит за это компаниям 23 тыс. долл. в год за одного узника.

При этом в американских частных тюрьмах есть свои существенные недостатки: частные компании нередко экономят государственные деньги, выделенные на заключенных, а также не принимают больных или неспособных к тяжелому труду людей.

В Великобритании частные тюрьмы появились в 90-х годах. По состоянию на начало года с 83,5 тыс. заключенных 15,9 тыс. (19%) отбывали наказание именно в частных тюрьмах. В частной тюремной индустрии Британии другая проблема: высокий уровень насилия, незаконное хранение и употребление наркотиков.

Тем временем в Австралии из 43,1 тыс. осужденных 7,4 тыс. человек находятся в негосударственных (17%) тюрьмах. Однако условия там не хуже: на одного заключенного в сутки тратят около 200 долл., а в государственной тюрьме – 300. При этом некоторые частные тюрьмы переполнены.

Также частные пенитенциарные заведения есть в Бразилии, Мексике, Франции, Британии, Южной Корее, Японии, Новой Зеландии, Дании, Эстонии, Чили, Перу и ЮАР. Однако здесь речь идет именно о преступниках, которые были признаны таковыми по решению суда. Относительно контингента следственных изоляторов, то есть людей, чья вина еще не доказана, то нигде в мире их не удерживают в частных тюрьмах. Украина может стать “пионером” в этой области, хотя неизвестно, нужна ли нашей стране такая пальма первенства.

Автор материала: Наталья Лебедь

Источник: 112.ua

Категории
В фокусеСтатьи

Похожие записи